gregbar (gregbar) wrote,
gregbar
gregbar

Categories:

Эпизод

Иногда вспоминается детство. Эпизодами. Иногда во сне или в утренней полудреме, когда уже проснулся, но вставать еще рано.

В своем, как я считаю, цветущем возрасте, я помню такие древности, что впору считать себя стариком, которым я себя ни в коей мере не считаю. Нет!

Я помню городское стадо! Кто-нибудь из вас, дети мои, помнит городское стадо? То-то! А я помню.  Утром пастух собирал коров по дворам. Это я помню не отчетливо. Наверное, часто спал в это время. Лето же, светало очень рано в наших довольно северных краях. Полшестого уже светло совсем. А я, ребенок, вставал попозже. Но как коровы вечером из стада расходились по домам, это я отлично помню. Они сами знали, кому куда идти. Пастух просто гнал стадо по улице, и они по одной заходили каждая в свои ворота. Вымя полное, идет медленно, с чувством выполненного долга: вот я для вас постаралась, травы наелась, молока принесла. Где они паслись, я не знаю. Почему-то думаю, что у Камы, хотя достоверных сведений нет.

А улица была образована заборами. Идти по улице означало идти вдоль забора непрерывного. Иногда забор превращался в фасад дома, потом снова забор. Заборы были деревянными, черными от времени, и дома были все практически деревянными и тоже черными. Поэтому идти по улице, означало идти вдоль черной стены: забор, дом, забор. Я жил в деревянной черной Перми. Таким был весь центр города. С очень редкими вкраплениями каменных зданий. Седьмая школа была кирпичной. Но я, первоклашка, ходил в другую часть седьмой школы – в деревянное здание на угл Большевистской Попова. Оно было для малышей. Шел в школу вдоль заборов. Внутри, в оградах, между домами заборов некоторых не было. Жители и сами знали, где чья земля кончается и чья начинается. Но вдоль улицы, «от чужих» всегда заборами отгораживались. В заборе ворота и калитка. Коровы в ворота заходили (их заблаговременно распахивали), а люди – в калитку. Щеколды интересные, помню: кованные, черные, нажмешь сверху на такое круглое гладкое черное металлическое полушарие, щеколда откроется. Зачем их делали, если любой зайти мог?

Наш дом стоял в глубине двора, между забором и домом было много места. Тропинка, помойка, заросшая лебедой, слева сараи чужие, а справа, рядом с домом, – наш. Там были дрова и жили куры. Еще дальше во двор с другой стороны был еще один дом. Там жил мой приятель Вовка, которому я разбил нос и очень этого испугался. Потому что кровь полилась. Но он первый начал. И вот он пришел к нам домой папе и дяде Семе жаловаться на меня. И я за ним плетусь. Он показал разбитый нос и сказал, что это я сделал. А они сидели за большим столом, как два судьи. Да они тогда для меня и были судьи. Или присяжные. И я целиком зависел от их решения, я это очень хорошо осознавал: вот, моя жизнь в их руках. И кто-то из них спросил: кто первый начал драку? И я сказал: Вовка. И Вовка промолчал. И они сказали: все правильно, раз ты дал сдачи – это нормально. Но меня это сильно удивило. Как же так, это не справедливо. Он же мне нос не разбил, а я ему – разбил. Какая же это справедливость. И мне было очень неудобно перед Вовкой, что меня не наказали. То есть, я сначала боялся, что сильно накажут, а потом стало неудобно, что вообще не наказали. Он с разбитым носом, а я ненаказанный. Как-то неправильно. Хоть бы в угол поставили.

Tags: Эпизоды
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments