September 10th, 2013

В железобетонной рубашке родился

Оригинал взят у ibigdan

Пермяк на своем автомобиле «Фольксваген Гольф» двигался по улице Подлесной. На пересечении с улицей Пожарского из-под колес впереди идущей «Газели» вылетела крышка канализационного люка и врезалась прямиком в лобовое стекло «Гольфа».



Collapse )

Некоторые промежуточные итоги

Честно говоря, не понравилась мне речь Навального на митинге вчерашнем. Это речь вождя, фюрера. Мне даже показалось, что ему самому не очень комфортна эта роль пока, но он считает, что так надо. И учится. И ведь он научится. Парень талантливый.

Вот тут в не очень приятной газете МК не очень приятный мне Белковский говорит правильные вещи.
Вот текст:


Феерические выборы мэра Москвы, едва не обернувшиеся вторым туром, состоялись.

По идее, я должен сильно радоваться. Ибо эти выборы подтвердили все мои системные прогнозы последних лет. В первую голову — прогноз о перестройке-2, впервые изложенный на страницах «МК» еще летом 2010 года.

Напомню, тогда мы с вами обсудили, что страна входит в эпоху новейшей перестройки, которая характеризуется прежде всего:

— тотальным отчуждением активной части общества от власти;

— разочарованием элит в политико-экономической системе, которая их вырастила и вскормила.

В результате чего и начинается движуха, способная привести к тектоническим переменам в политике. Как это уже было с нами в конце 1980-х, при перестройке-1.

В ситуации перестройки-2 власть в силу банальной кадровой деградации, но еще более движимая неосознаваемым инстинктом саморазрушения часто принимает решения, противоречащие ее же собственным жизненно важным интересам. И систематически оказывается в цугцванге, когда любой из ходов ухудшает позицию. Помните Михаила Горбачева и Ко образца 1989–1991 гг.?

Collapse )

Один мой друг сказал мне недавно: не выйдет ли так, что о путинских временах мы через N лет вспомним как о самых приятных в нашей жизни? Не может быть — ответил я тогда. Все может быть — думаю я сейчас.

Вина за весь тот букет чувств, который не может (да и не хочет) скрывать поколение БМП, лежит целиком на нашей правящей элите. Мы ее предупреждали, что: запас прочности режима тотальной коррупции не безграничен; без вертикальной социальной мобильности избежать взрыва не удастся; если не будет больших реформ сверху, они рано или поздно придут снизу — на невыгодных для власти условиях. Что всякая власть, которая, изжив и пережив себя, клинически отказывается сменяться, становится объектом не просто скепсиса или насмешек — но подлинной, неподдельной ненависти.

Нет, смеялись нам в ответ, нам, нашим детям и внукам хватит. А все остальное нас не волнует. Этот народ жил тысячу лет в немой покорности, проживет еще пару столетий. Ничего похожего на арабские вёсны нам не грозит, ха-ха-ха. И потом — у нас же охрана, ОМОН, танки…

Да-да. Танки, которые не стреляют, и охранники с омоновцами, многие из которых вполне симпатизируют коллективному Навальному. И готовы ему нынешних хозяев на некоторых условиях сдать. Пусть это даже еще не так заметно.

Что, получили? И Навального в Москве, и Ройзмана в Екатеринбурге. (Последний к поколению БМП не принадлежит, но во многом творит себя из тех же яростных эмоций.) И не надо обольщаться сверхлояльным Магаданом: судьбы государств решаются в столицах, это простейший закон.

Я так призывал этот день, чтобы в его начале узнать, что мне как-то не по себе.

Пожалуй, впервые за всю жизнь во мне проскользнула мысль об эмиграции. Не в пространстве — во времени. Я хочу убыть в Москву моей юности. Где любовь и надежда царили в воздухе, а не то, что я всеми фибрами переутомившейся души ощутил сейчас.

Но я не элементарная частица, чтобы путешествовать в прошлое.

Выборы 8 сентября показали: мы зависли между зажравшейся недееспособной властью, которая умеет только тянуть ушедшее время (как говорила Н.Я.Мандельштам о Л.И.Брежневе), и вновь пришедшей оппозицией, готовой и желающей смести на своем пути все. По-взрослому, нипадеццки.

Поняли ли мы уже, в какой исторической точке оказались? И есть ли путь между Сциллой и Харибдой?

Пока не скажет никто.