October 14th, 2013

Бирюлево

Накануне футбольного матча (отборочного) Россия-Люксембург по первому каналу шла реклама: триколор на весь экран красиво колышется и слова: "Нам нужна только победа" И время матча. На стадионе, как потом уже тихо не по первому каналу, а по Эху сообщалось, матч дважды прерывался из-за бесчинства наших на трибунах (отдельно прикалывает, что эти вселенские страсти нагнетались TV в игре с дворовой командой, по сути). Вот такой настрой: не спортивное соревнование, а борьба наций - Россия должна победить Люксембург - такой настрой и рождает Бирюлево.

У нас сверху прозвучала команда: воспитываем патриотов. Надо сплотить народ.

Делать это можно только двумя путями: гордиться родиной (если есть чем) или ненавидеть врагов родины. Второе проще. А на месте гордости за настоящее (чем тут особо?) можно погордиться историей ("Сталинград"), благо она - история - уже подернулась дымкой времени и только специалисты знают ее во все сложности. Значит неспециалистам можно показать лишь одну сторону, будет чем гордиться. А за сегодняшние беды надо, чтоб ответил враг, козел, кто угодно.

В народе всегда найдется кто-то, кто с радостью поднимется на борьбу с хачиками, евреями, баклажанами, кем угодно. И не важно, что протест в народе больше вызывают действия наших российских по паспорту чеченцев и дагестанцев, а выливается протест на безобидных таджикских строителей - нелегалов. И не важно, что средний бунтовщик в Бирюлеве хочет выгнать именно кавказцев - чеченцев, дагестанцев из "нашей Москвы", но не понимает, что тогда надо отделять от России Дагестан и Чечню. Это все не важно. Потому что, когда бьют витрины переворачивают автомашины, об этом не думают. Вообще ни о чем не думают.

Но есть некоторые люди, правительством зовущиеся, которые ходят на работу, чтобы думать...

Она его не помнит

Оригинал взят у avmalgin в Она его не помнит
Журнал New Times взял интервью у психиатра, объявившего Михаила Косенко невменяемым.




Я бы хотела поговорить с вами о Михаиле Косенко.

О ком? О ком?

Вы давали заключение по его делу?

О Михаиле Косенко я давала заключение?

Да. Вместе с Инной Ушаковой, с экспертом Цветаевой. Не помните? Мне сказали, что вы крупный специалист по шизофрении.

Где вам это сказали? В моем центре?

Я нашла в интернете статьи с вашими комментариями по разным темам, связанным с психиатрией.

Я даю комментарии?

Да.

Я не даю.

Вы подписывали экспертизу в отношении Михаила Косенко?

Я что-то такого не помню. Но возможно, подписывала и забыла. Может быть, так. Но что я журналистам даю комментарии, это точно не так. Я, может быть, два или три раза в жизни давала, но это было лет 10 назад.

Софья Натановна Осколкова — это вы?

Да.

У вас 32 года стаж?

35 лет стаж. Последние 10 лет я не давала никому интервью. Все интервью согласуются с руководством. Так просто это не решается. Я не хочу неприятностей на свою голову. Я не помню, проводила ли я ему (Косенко) экспертизу или нет. Вот в чем ужас весь.

На основании судебно-психиатрической экспертизы, подписанной вами, Михаил Косенко признан судом невменяемым. И суд отправил его на принудительное лечение. 6 мая 2012 года он вышел на Болотную площадь, его обвинили в сопротивлении полиции. Вы слышали об этом деле?

Может быть, что-то я слышала, но я не помню, участвовала ли я в экспертизе.

Ваше имя там на первом месте. Там еще врачи Ушакова и Цветаева.

Вполне возможно, что мы его смотрели, но вы поймите правильно, у нас же поток случаев. Мы не можем всех помнить. И я и любой другой.

Вы политикой интересуетесь? Телевизор смотрите?

Я телевизор не смотрю 17 лет.

А интернет и газеты читаете?

Читаю я газеты, конечно, и с интернетом я общаюсь. Но как-то насчет Косенко я не могу сказать четко вам сейчас с ходу, что я там участвовала, и не знаю, в чем он обвинялся.

Когда вы проводите экспертизы, вы общаетесь с человеком или общается только врач-докладчик, а вы потом смотрите бумаги и подписываете? Может быть, поэтому вы его не помните?

Да вы что? Какие бумаги? Я человека смотрю. Но конкретно его я не помню.Возможно, я бы вспомнила, если бы я вникла. В любом случае какое-то интервью — это с разрешения руководства.

Косенко 12 лет наблюдался у психиатра, он получал препарат сонапакс, и лечащий врач не считал его опасным для общества, а вы и еще два эксперта за десять минут признали его невменяемым. На основании чего вы вынесли такое решение? Теперь по решению суда он будет бессрочно содержаться в психиатрической больнице.

Ну, наверное, если так, то так.

Так лучше — содержаться в психиатрической тюремной больнице, ведь через год-два врачебная комиссия может облегчить диагноз и выписать домой, чем долгие годы сидеть в колонии?

Поскольку я не помню всех нюансов, я не могу вам ничего сказать.

Но ведь это громкое дело. О нем все говорят.

Понимаете, у нас много громких дел.

Как вы оцениваете обвинение врачей в использовании карательной психиатрии, о которой сейчас, в связи с делом Михаила Косенко, много пишут и говорят? Дело ведь политическое.

Мы этим не занимаемся.

Чем не занимаетесь?

Ну, ничем таким карательным.

Вы не используете психиатрию в карательных целях?

Вы что такое говорите? Да вы что? Я вообще на такие темы не разговариваю. Это не соответствует истине. Вы поговорите с кем-нибудь другим про это в Центре.

А к кому нужно обратиться?

Обратитесь к нашему руководству.

И руководство вам разрешит дать журналистам интервью?

Я не знаю. Я не уверена в этом.

Почему?

Потому что есть более значительные люди у нас в Центре, чем я.

Вы автор экспертизы. Ваша подпись стоит первой, вы профессор, доктор медицинских наук...

Что значит автор? Я не автор, я, по крайней мере, член (комиссии. — The New Times).

Ваша фамилия — первая в экспертизе.

Это ничего не значит. Это всегда коллегиально решается.

Что вы знаете про тюремные психиатрические больницы? Говорят, что там условия хуже, чем в колонии.

Это все сказки. Я даже это не комментирую. Я не хочу неприятностей и проблем.


ОТСЮДА