October 5th, 2015

На Вишере

Всегда интересней исходный текст, чем его интерпретации

В пятницу 2 октября, в конце рабочего дня по вашингтонскому времени, в Белом Доме состоялась пресс-конференция Барака Обамы. В числе других вопросов были и несколько о ситуации в Сирии, России и Путине. Маловероятно, что официальные российские СМИ станут это публиковать.
Мы предлагаем вам перевод этой части пресс-конференции. Полный текст на английском есть на сайте Белого дома.

ВОПРОС: Спасибо, г-н президент. Произошло несколько событий в Сирии, о которых я хотел бы вас спросить, начиная с участия России. Вы встречались с президентом Путиным в начале этой недели, и мне интересно, считаете дли вы, что он был честен с вами о своих намерениях в Сирии? Если целью России являются группы вне “исламского государства”, в том числе те, с которыми сотрудничает США, не обязаны ли американские военные защищать их? И о ситуации в Сирии более широко: очевидно, есть определенные провалы в программе тренировки и снабжения сирийской оппозиции. Вы верите, что эта программа может быть улучшена, или вы готовы рассматривать другие варианты? Не могли бы вы, в частности, пересмотреть вопрос бесполетной зоны, к чему призывают несколько кандидатов в президенты, в том числе ваш бывший госсекретарь?

ПРЕЗИДЕНТ: Ну, в первую очередь, давайте поймем, что происходит в Сирии и как мы там оказались. То, что началось как мирные протесты против президента Асада, превратилось в гражданскую войну, потому что Асад ответил на эти протесты с невообразимой жестокостью. Таким образом, это не конфликт между Соединенными Штатами и любой стороной в Сирии; это конфликт между сирийским народом и жестокой, безжалостной диктатурой.

Второй момент заключается в том, что Асад все еще находится у власти, потому что Россия и Иран поддерживают его на протяжении всего этого процесса. И в этом смысле то, что Россия делает сейчас, не особенно отличается от того, что они делали в прошлом — они просто более открыты в этом. Они поддерживают режим, который отвергается подавляющим большинством населения Сирии, потому что люди видели, как он готов сбрасывать бочковые бомбы на детей и на деревни без разбора, и более озабочен тем, чтобы удержать власть, чем состоянием его страны.

Collapse )


Отсюда

На Вишере

еще про мины

Оригинал взят у mi3ch в еще про мины


Аки Ра не знает точно, когда он родился, но считает, что в 1973г. Его родители были убиты Красными кхмерами. Он был взят женщиной по имени Ёрн, которая растила его и еще несколько осиротевших детей, пока в возрасте около 10 лет их не забрали в солдаты Красные кхмеры. Аки Ра воевал за Красных кхмеров до 1983г, когда попал в плен к вьетнамцам. Под угрозой смерти он был принужден воевать во вьетнамской армии, будучи еще мальчиком. Позже, будучи подростком, он служил в камбоджийской армии, а еще позднее получил подготовку минера в войсках ООН.

Поставив тысячи мин, будучи солдатом, и обезвреживая их, когда работал в ООН, Аки Ра решил сделать это своим ремеслом. Не имея оборудования для разминирования, он использовал нож-лезерман и палку. Он обезвреживал мины и приносил домой пустые оболочки. Иногда он продавал их на металлолом, чтобы было на что жить.

Среди туристов распространился слух о молодом кхмере, который снимает мины с помощью палки и у которого весь дом забит обезвреженными минами. Аки Ра начал брать 1 доллар за просмотр своей коллекции. Так начался Музей мин Камбоджи. Аки Ра снимал мины, которые он обнаруживал сам, когда до него доходили известия о подрывах, или когда к нему в музей приходили старосты деревень или крестьяне и просили помощи в разминировании.

Работая в деревнях, он обнаруживал много покалеченных или брошенных детей. Он стал брать их к себе домой, где жил со своей женой Хорт. Сейчас он воспитывает 29 детей (жена умерла). Всего Аки Ра обезвредил более 50 000 мин.

via


На Вишере

Атака боевиков ИГ на российскую авиабазу в Сирии оказалась неудачной

15:20  /  04.10.2015 Боевики «Исламского государства» предприняли попытку захватить авиабазу Дейр-эз-Зор, на которой базируются российские Су-34.

В наступлении на авиабазу участвовали несколько десятков боевиков. Изначально предполагалось взорвать грузовик с взрывчаткой на КПП базы, однако автомобиль был перехвачен на подъезде к базе силами сирийской армии. Несмотря на неудачное начало, боевики решили взять базу штурмом, в результате которого 27 террористов были убиты, остальные отступили.

Боевики потеряли на месте сражения три БТР, на которых были установлены зенитно-ракетные комплексы. Власти Сирии опознали среди погибших боевиков известных террористов, которых давно разыскивали. Это главы подразделений ИГ из Саудовской Аравии и Ирака.

Военные Сирии пришли к выводу, что дерзкая атака на хорошо вооружённую охрану российской авиабазы была своего рода актом отчаяния: боевики намеревались вывести из строя как можно больше российских самолётов. Пронедра ранее писали, что боевики эвакуируют свои семьи в Ирак.

отсюда

На Вишере

Нобелевский прогноз 2015

Репост исключительно для "не забыть и все почитать" Константин Сонин (недавно, к сожалению для нас, покинувший просторы России) дает обзор не просто кандидатов на Нобелевку, а прорывных исследований в современной экономике.

Оригинал взят у ksonin в Нобелевский прогноз 2015
Одна из основных проблем с составлением Нобелевского прогноза, что он не особенно меняется год от года. Учёный, который был реальным претендентом в прошлом году, может выпасть из круга претендентов по двум причинам – во-первых, потому что может получить премию; во-вторых, потому что может умереть. В отличие от естественных наук, где бывали лауреаты «одного прорыва», Нобелевские претенденты по экономической науке – это люди, которые поменяли ход науки как минимум два-три десятилетия назад; соответственно, за прошедший год ничего с научной репутацией произойти не может.

В предыдущие год я пользовался этим – год от года список принципиально не меняется, но сейчас решил его серьёзно обновить. Действительно - смысл моего прогноза, в частности, в том, чтобы читатель мог, пойдя по ссылке, узнать, чем занимались и занимаются титаны нашей науки. Там каждая статья - интереснейшее чтение! Так что читайте прогнозы - довольно удачные! - предыдущих лет, чтобы узнать, за что могут получить премию Авинаш Диксит и Элханан Хелпман, Энн Крюгер и Мартин Фельдстайн… А в этом году прогноз такой

(1) Дарон Асемоглу (МТИ) и Джеймс Робинсон (Чикаго) за исследование роли институтов в экономическом развитии. Я уже писал два года назад мини-обзор научных работ, на которые опирается популярная книжка Why Nations Fail – это лишь малая часть исследований Дарона и Джима, которые, можно сказать, создали современную институциональную экономику, сменившую "новую институциональную экономику" Норта и Фогеля. (Как сказал по тому же адресу, но другому поводу нобелевский лауреат Роберт Солоу - "рядом с этим [учебником Асемоглу по теории роста] я чувствую себя как, наверное, чувствовали бы себя братья Райт рядом с современным авиалайнером." Вот и новые институционалисты  так

Трудность с этим прогнозом состоит в том, что Дарон, конечно, может получить Нобелевскую премию и в другой комбинации. Например, вместе с Полом Ромером (см. ниже) или Робертом Барро за теорию роста - основной вклад Асемоглу состоит в исследованиях "направленного технологического развития". До него технологическое развитие (как фактор роста) всегда анализировалось как нечто, затрагивающее экономику в целом, а не отдельно разные сектора. Например, совсем не очевидно, как влияет технологическое развитие на зарплаты низкоквалифицированных и высококвалифицированных рабочих. Стоит задуматься - и будет видно, что может быть и вверх, и вниз, а у Дарона есть модели, равновесия в которых очень хорошо описывают результаты имеющихся естественных экспериментов (см. полу-популярное эссе Роберта Шиммера, в котором описывается основной вклад Асемоглу в этой области).

Асемоглу и Робинсон могут получить премию и за политическую экономику. С другой стороны, эту премию трудно было бы представить без Андрея Шлейфера (который также мог бы получить премию и за целый ряд других областей), Альберто Алезины (оба - Гарвард) и Гвидо Табеллини из Боккони. (Но как можно дать премию Табеллини, не дав её его постоянному соавтору Торстену Перссону, что невозможно - Торстен - секретарь комитета, присуждающего премии.)

(2) Пол Ромер (Нью-Йоркский университет) и Роберт Барро (Гарвард) за исследования современного экономического роста. Это - повтор прошлогоднего, но, мне кажется, всё как-то идёт к премии за теорию роста. Три года назад был "Нобелевский симпозиум" про рост, а это один из немногих надёжных признаков. Ромер построил первую модель эндогенного - движимого техническим прогрессом - экономического роста; без этих моделей невозможно было бы объяснить рост развитых стран во второй половине ХХ века, Барро, помимо теории, много сделал в эмпирике роста. (С точки зрения "фронта" науки межстрановые регрессии, может, и "обоз", но понимать мы определенно понимаем гораздо больше.) И Пол, и Боб - не только выдающиеся учёные, но и яркие, бескомпромиссные публицисты - в их блогах и колонках можно прочитать и про конкретные вопросы экономической политики, и критику собратьев по академическому цеху. За публицистику, конечно, научных премий не дают, но всё

(3) Джон Лист (Чикаго) и Чарльз Мански из NWU за проверку, с помощью экспериментальных методов, базовых моделей экономической науки. C одной стороны, "проверка", пусть даже с помощью самых современных методов, базовых моделей и положений - дело, по определению, скромное. С другой стороны, Лист - один из безусловных лидеров революции XXI века в экономической науке, когда эксперименты - не только естественные (которые были всегда) и полевые с лабораторными стали важнейшим полем деятельности. Я бы даже "полевые эксперименты" - главную специализацию Листа - особенно бы выделил, потому что это самый очевидный и простой инструмент, с помощью которого можно тестировать - есть ли причинно-следственная связь, предсказанная теорией и не вызвана ли корреляция, которую мы наблюдаем в данных, обратной или двусторонней зависимостью.

Что такое полевой эксперимент? Вместо лаборатории (за лабораторные эксперименты получил Нобелевскую премию 2002 года Вернон Смит) используется что-то, что проводится в реальной жизни и без всякого эксперимента, но к этому добавляется специальная компонента - например, правильно подобранная "случайность". Скажем, правительство решает ввести новую образовательную программу. Если ввести её во всех школах, нельзя будет определить, повлияла ли эта программа на успеваемость (и в какую сторону). Если ввести её в "пилотных" школах, то будет трудно на основе "пилота" определить, как она будет работать в других школах, потому что может оказаться, что выборка "пилотных" школ оказалась непредставительной по отношению ко всем школам - относительно этой новой программы. (Это может быть сложно - понять, представительной будет выборка или нет.) У нас в стране оценку программ (это относится к любым массовым проектам) с помощью рандомизированных экспериментов не проводят, а зря - это примерно такое же отставание в технологическом плане, как если бы чиновникам запретили пользоваться мобильной связью. (Жизнь бы продолжилась, но эффективность бы снизилась.)

Домашняя страничка Листа - бесконечный источник примеров полевых экспериментов, которые можно использовать  в преподавании вводных курсов экономики (и Лист очень советует это делать).

Thomson Reuters, прогнозирующая Нобелевские премии на основе цитирования (что непросто, потому что в экономике у всех реальных претендентов - огромное цитирование), в этом году назвала одним кандидатом - Листа, а другим (отдельным) - Мански, а я бы их, пожалуй, объединил, потому что Мански, может, и меньше времени и сил уделяет собственно экспериментам, но проблемы, над которыми он всеми способами бьется - те же самые: если мы видим в данных какую-то связь, корреляцию, то как установить, что является следствием, а что причиной?

(4) Роберт Таунсенд (МТИ) - за прикладной анализ проблем экономического развития. За последние двадцать лет развитие стали лучше понимать не только на макро (как Асемоглу и Робинсон), но и на микро уровне. Таунсенд - один из пионеров и самых глубоких исследователей того, как влияет, например, доступ к финансам в странах (лучше сказать, в деревнях) Юго-Восточной Азии на экономическое развитие. Более известные и популярные исследователи этой области - скорее, его ученики.

(5) Оливье Бланшар (МТИ), Стэнли Фишер (ФРС), Грегори Мэнкью и Кеннет Рогофф (оба - Гарвард). Да, да, я знаю, что четырём человекам сразу премию за исследование и практическое применение макроэкономических моделей дать не могут. Что ж, выбирайте любых троих по вкусу. Наверное, в интеллектуальном плане это самые влиятельные макроэкономисты в мире. Рогофф, самый, наверное, дорогостоящий спикер из академических экономистов - впрочем, я уже рассказывал историю о том, как он спросил нас за ужин - были ли на его лекции в РЭШ руководители ЦБ и министерства финансов? - и, узнав, что нет, сказал - "вот странно, они платят 15,000 за место на моём семинаре, а ведь это в точности те же слайды и та же самая лекция", международный гроссмейстер и популярный автор "This Time is Different".

По учебнику Мэнкью учится экономике весь мир (и именно с него лучше всего начинать), он - заметный "голос" в стане республиканских экономистов, но также и автор невероятного числа (400?) статей, среди которых моя (и, по-моему, многих экономистов) любимая начинается со слов "This paper takes Robert Solow seriously." А учился я макроэкономике по учебнику как раз Бланшара и Фишера, которые были учителями половины, по-моему, центробанковских экономистов в мире (включая и наш). Про Бланшара сегодня, в связи с его уходом с поста главного экономиста МВФ, была хорошая статья со странным названием в Washington Post. И Кругман, и Мэнкью порекомендовали её в своих блогах, а это дорого стоит - в публицистических вопросах Кругман и Мэнкью почти всё время оппонируют. Но, мне кажется, премия макроэкономистам - особенно специалистам по монетарной экономике, давно напрашивается. Эх, не хотелось бы мне стоять перед таким отличными вариантами.
На Вишере

Точный диагноз. Взгляд экономиста на новейшую историю России

Вопрос, увеличилась ли зависимость России от нефтяных цен за последние 25 лет, не является даже философским, а масштаб усугубления зависимости впечатляет: доля нефти и газа в экспорте за 25 лет поднялась с 40% до более чем 70%; с 1999 года, когда производство нефти в России составляло 293 млн тонн, к 2014 году производство выросло до 514 млн тонн; цена барреля нефти за то же время выросла в 8 раз, то есть валовая добыча нефти в долларах увеличилась с 1999 по 2014 год в 14 раз (а в рублях – в 70 раз). В 1999 году доля доходов бюджета от экспорта нефти составляла всего 18%, в 2014 она уже превышала 50%, и это без учета «косвенных» доходов – например НДС, пошлин и акцизов на импорт, закупаемый на нефтедоллары.

Зависимость от нефти на сегодня такова, что падение цены на нефть на 45% с лета 2014 года вызвало падение импорта на 50%, сокращение потребления в основных областях в России на 30 – 55%, рост цен в среднем на 30 – 40%, падение курса рубля в 2 раза, падение ВВП в номинальном выражении в долларах примерно на 40% – основные показатели оказались на 100% скоррелированными с ценой на нефть.

На этом фоне вопрос о том, как и почему так произошло, кажется важным не только с академической точки зрения: мы сегодня входим в длительный цикл низких цен на сырье, ждать повышения цен на нефть не приходится ни в краткосрочной, ни в долгосрочной перспективе. России предстоит каким-то образом искать выход из рецессии, сопровождающейся высокой инфляцией. Ситуация усугубляется тем, что российский кризис сегодня уникален — наша экономика страдает не вместе с мировой, как мы привыкли по кризисам 1998 и 2008 годов, а на фоне роста мировой экономики в самом начале цикла, на фоне ожидаемого роста ставок и существенных сдвигов в области повышения эффективности мирового производства, инновационных прорывов и технологических усовершенствований. Россия впервые за свою историю может безнадежно отстать от развитых стран, потеряв возможность не только конкурировать своими товарами на мировых рынках (фактически эта возможность уже потеряна — весь наш экспорт кроме сырья составляет около 40 млрд долларов ), но и импортировать технологии и товары, замкнувшись в заколдованном круге «отсутствие инвестиций – отсутствие развития – отсутствие конкурентного товара – отсутствие инвестиций» и превратившись в failed state.

Collapse )