February 5th, 2018

На Вишере

Юлия Латынина, Код доступа.

В последней передаче Латынина сказала очень важные и очень тревожные слова. Для тех, кто пропустил, размножу:

В Санкт-Петербурге в подъезде собственного дома нашли труп постоянного участника протестных акций Константина Синицына. Он забит до смерти. Убийца задержан. По данным «Фонтанки» это некий кладовщик Васильев. И у них с Синицыным был конфликт на бытовой почве.

Очень возможно, что это и так. Я как раз не склонна видеть в каждой насильственной смерти активиста непременно действия вышедших в офлайн троллей.

Но есть конкретный случай, а есть статистика. Статистика очень плохая, потому что буквально за несколько дней до этой смерти 28 января, как раз во время забастовки избирателей навальновской избили почти до смерти другого питерского активиста Динара Идрисова, причем у него был камера, у него мобильник. Они демонстративно разломали камеру, они демонстративно разломали мобильники и, видимо, забили бы его до смерти, если бы их не спугнули.

За месяц до этого в Санкт-Петербурге же нанесли ножевые ранения в живот активисту «Артподготовки» Владимиру Иванютенко, тому самому, который выходил на акции протеста обыкновенно в маске Путина. Его сначала ударили электрошокером, затем несколько раз ударили ножом.

Ю.Латынина: Готова верить, что на Таню Фельгенгауэр напал сумасшедший. Но…QТвитнуть

25 октября в подъезде своего дома избили активиста «Солидарности» Владимира Шипицина. Опять тот же почерк: сначала его ослепили, распылив баллончиком в глаза, потом его ударили кастетом, и человек начал его избивать со словами «Не пиши больше, — трам-тара-рам, — о хороших людях! В следующий раз будет хуже». Причем после нападения этот человек несколько раз сфотографировал лежащего Шипицина.

Это, в общем, очень напоминает события позапрошлого года, когда в Питере сначала избивали активистов, внесенных в некие списки, которые, судя по всему, составляли какие-то организации, связанные с «фабрикой троллей» ольгинских, которую опять же связывают с именем «кремлевского повара» Пригожина.

Еще раз: какая-то часть этих нападений, действительно, бытовая. Я вполне готова верить, что Синицын – это на бытовой почве.

Я вполне готова верить, что на Таню Фельгенгауэр напал сумасшедший. Но, конечно, мне при этом непонятны некоторые действия следствия. Например, мне непонятно, почему следствие не приобщает к делу камеры наружного наблюдений, которые покажут, сколько этот сумасшедший ждал перед «Эхо Москвы», прежде чем войти.

Потому что уже сейчас хорошо известно, что у него с собой был план «Эха Москвы», который точно показывал, где Фельгенгауэр будет находиться, так он еще вошел в такой момент, когда только что кончилось совещание, и он точно каким-то образом знал, что Татьяна Фельгенгауэр в этот момент будет на «Эхо Москвы», хотя ее не должно было быть. Он точно знал, где она находится.

И мне непонятна, как я уже сказала, статистика. Потому что есть Москва, где в октябре умер активист демократической оппозиции Алексей Строганов. Его ударили железной трубой по голове. Он два месяца был в коме и умер.

А перед этим был другой активист Скрипниченко, который умер еще летом. Он дежурил около Немцова моста, на него напал прохожий со словами «Так ты Путина не любишь!», сломал ему нос. Оказалось, что последствия этого через несколько дней были смертельными.

И понятно, что вне зависимости от того, кто является исполнителями данных убийств – нодовцы, сербовцы, ольговцы, непосредственно менты, – понятно, что это убийства, которые санкционированы властью, потому что они не расследуются. Сначала не расследуются нападения. Теперь стали не расследоваться убийства.

Вот ваша покорная слуга. У меня было четыре эпизода, в результате которых мне пришлось покинуть Россию. Сначала меня облили говном. Потом история, о которой я не знала, потому что я стала чаще отъезжать из России и отдала свою машину подружке. И не поняла, почему она попала в аварию. А она попала в аварию просто потому, что у нее отказали тормоза. Вот поди, пойми, кто-то подрезал тормоза моей машины или не подрезал.

Потом облили дачу, пострадали 8 человек, в том числе, моя мама 77 лет, у которой с тех пор, к сожалению, постоянные проблемы с легкими. Вот у нее никогда не было воспаления легких. После того, как облили мою дачу этим странным веществом, у которого оказался очень тяжелый, вредный для здоровья состав, моя мама в течение меньше чем полгода два раза заболела воспалением легких. Вот она сейчас болеет до сих пор. Второе воспаление. Мы стоим на ушах. Она никогда не болела.

Ю.Латынина: Сначала не расследуются нападения. Теперь стали не расследоваться убийстваQТвитнуть

Потом сожгли машину, которую облили. Опять же машину, которой было 20 лет, старенькая БМВ, совершенно не жалко, но проблема заключается в том, что, поскольку машина стояла около дома, и папа ее тушил бегал, то он остался в живых только потому, что у нее не взорвался бензобак. То есть чисто случайно.

То есть вот эта новая фаза, которую следовало ожидать. И для меня поразительно, что эти убийства, это уже не мелочи, как с известными людьми, происходило со мной, что эта фаза проходит как-то незаметно для публики. На мой взгляд, она проходит незаметно, конечно, потому, что сейчас это убийства, попытки убийства не таких известных людей, не таких медийно известных, как Юлия Латынина и Таня Фельгенгауэр.

И кроме того, она проходит незаметно, потому что нашей демшизе давно известно, что режим, он кровавый и он убивает. Он взорвал дома, он убил Юшенкова. Он грохнул самолет польского президента, убил Политковскую и так далее. Почему я всегда боролась против всех этих обвинений? Во-первых, потому что я не люблю, когда кого-то, даже если он мне несимпатичен, обвиняют в том, в чем он не виноват, или в том, в чем он не виноват непосредственного. А, во-вторых, если долго кричать «Волки! Волки!», то когда волки придут, окажется, что это никого не интересует.

И пока понятно, что это убийства или попытки убийства не очень известных людей – меня же не били ножом; ну да, отказали тормоза, поди, пойми, отчего это случилось. И так же, как я предсказывала, что избиения, нападения перерастут в убийства, я вынуждена предсказать, что эти отдельные убийства будут перерастать в массовый террор, потому что аппетит приходит во время еды. Ведь, в конце концов, исполнители этого дела, они же занимаются бизнесом. Они же получают за это какие-то награды. Вот те организации, которые этим занимаются, у них будет все больше и больше стимулов это делать в условиях абсолютной безнаказанности.