gregbar (gregbar) wrote,
gregbar
gregbar

Categories:

О Греции и вообще об экономике

Честно говоря, надоели разговоры о проблемах Греции (а также Италии, Португалии, Испании). Надоели эти разговоры своей полной бессодержательностью. Никак не пойму, либо экономическая наука в 21 веке деградировала уже до уровня, который она превзошла даже и в 16 – 17 веках, либо совсем специальных людей набирают для решения этих проблем. И то: экономистов сегодня развелось, как собак нерезаных, а от этого их уровень не обязательно возрастает, мягко говоря.

Ведь это же надо, уже пару лет обсуждают проблемы Греции, а дело все хуже и хуже. Коли так, должно же кому-то прийти в голову: «Может, не так лечим?» Нет. Никому не приходит. Все обсуждают тот же порочный круг вопросов:

- или еще больше долга Греции списать,

- или еще того сильнее  заставить ее экономить,

- или еще больше кредитов дать.

Все! Тупо и примитивно: если денег мало, где их взять? Занять, сэкономить, попросить кредитора простить долг.  Уже 2 года никаких новых идей!

То есть все решения ищутся в денежной сфере. А то, что Греция, как и любая страна – это не просто ящик с деньгами, а экономика, хозяйство, производство, об этом почему-то почти никто не заговаривает.

Греция (как и Болгария, и Румыния, и Португалия) – это менее развитая в промышленном отношении страна, чем ядро ЕС. Основа ее экономики – сельское хозяйство и рыболовство. То есть в основе греческой экономики – использование естественных, природных ресурсов, того, что дает природа. А, скажем, в Германии в основе экономики искусственные, созданные человеком ресурсы: машиностроение, автомобильная промышленность, химия, электроника, информационные технологии.  

Давно, уже лет 500, как экономисты (некоторые) поняли, что производство сельскохозяйственной продукции – это производство со снижающейся отдачей. Это значит, что при расширении производства себестоимость единицы продукции возрастает. Для выращивания олив, скажем, сначала используются самые подходящие участки земли. А когда надо расширяться – начинаем осваивать уже другие, все менее и менее подходящие для этого земли. Поэтому отдача на единицу вложений труда и капитала становится все ниже, а себестоимость единицы продукции, соответственно, все выше.

Этот закон действует для всех «природных» видов деятельности. Например, добыча нефти или угля. Сначала разрабатываются самые удобные месторождения. Скажем, уголь добывается открытым способом. Нефть качается из месторождений, что поближе к существующей инфраструктуре. Если начнем расширяться, то придется переходить ко все менее и менее выгодным местам и способам добычи. Соответственно, затраты возрастают и себестоимость единицы продукции растет (вспомним здесь и о нашей родине).

В промышленных видах деятельности и вообще во всем, что создано умом и талантом людей – наоборот. От расширения производства уменьшается доля так называемых «постоянных затрат» в единице выпуска продукции. Поэтому эти виды деятельности являются производствами с «возрастающей отдачей».

Если фирма производит 100 тысяч автомобилей в год, то себестоимость выпуска одного автомобиля существенно ниже, чем, если выпускается 10 тысяч автомобилей. Поскольку затраты на содержание аппарата управления, отопление цехов, емкости складов для материалов, инженерная поддержка новых разработок и многое другое если и растут при увеличении выпуска, то гораздо медленнее, чем объем выпуска. А какие-то затраты вообще не будут расти. Кроме того, на крупном производстве становится выгодным потратиться на усовершенствования, которые окупятся только в массовом производстве. И еще одна экономия: вследствие более глубокой специализации работников в массовом производстве (например, конвейер) производительность труда существенно возрастает.

Вот почему производства с возрастающей отдачей (высокотехнологичные производства) – золотое дно для подъема благосостояния народа в отличие от «природных отраслей». Еще в 16 веке экономисты заметили и поняли, почему абсолютно бедные в природном отношении Венецианская республика и Голландия процветают на фоне гораздо более богатых в природном отношении стран.

С другой стороны, в промышленном высокотехнологическом производстве очень высоки так называемые входные барьеры. Сравните, например, капитальные затраты, необходимые для старта бизнесов по выпуску автомобилей и по выращиванию картофеля. То есть, чтоб аграрной стране индустриализоваться, освоить новые технологии, нужны огромные деньги.

В силу этих достаточно простых и понятных причин, начиная с 17 века, все европейские страны и США боролись за индустриализацию, поскольку именно производства с возрастающей отдачей – основа процветания страны. Борьба эта шла протекционистскими методами, в том числе - установлением высоких таможенных тарифов на промышленную продукцию других стран, льготным кредитованием своей промышленности и массой других льгот и видов помощи государства для тех, кто развивает индустриальные виды деятельности в стране.

А сегодня европейские страны и США – горячие сторонники свободной торговли без таможенных барьеров и враги протекционизма. Что вдруг так резко? Дело в том, что когда страна уже получила конкурентное преимущество в производствах с возрастающей отдачей, ей выгодно свободно торговать с другими странами. Поскольку высокие входные барьеры защищают ее от конкуренции с менее развитыми в этом отношении партнерами. В этом случае, странам, специализирующимся в отраслях с убывающей отдачей (аграрные и сырьевые экономики), остается только  продолжать свою специализацию и день за днем ухудшать свое экономическое положение. За примером далеко ходить не надо. Африка у всех перед глазами.

Что произошло при приеме Греции в ЕС? Таможенных барьеров внутри ЕС нет. Торговля абсолютно свободная. Слабая промышленность Греции не могла конкурировать на равных с германской и французской промышленностью. И Греция деградировала, то есть, скатилась вниз по лестнице экономического развития по сравнению даже с уровнем, на котором была до объединения. Стране оставалось специализироваться только на сельском хозяйстве. То есть на отрасли с убывающей отдачей, где специализация и расширение производства только ухудшают ситуацию. Кроме того, это та область, где Греция вынуждена конкурировать с беднейшей Африкой (жители которой живут менее чем на 1 доллар в день). Ведь апельсин или оливки – это только апельсин и оливки. В отличие от, скажем, автомобиля, где каждый год можно выпускать усовершенствованную модель по новой цене.

Где же выход?

Во-первых, сам прием заведомо неконкурентных по экономике стран в единое экономическое пространство был ошибкой. Свободная торговля приносит выгоду обеим партнерам, только когда они находятся на равных ступенях развития. В противном случае свободная торговля бедного делает еще беднее (Греция), а богатого - еще богаче (Германия). По вышеуказанным причинам. Трудно сказать, был ли прием в ЕС новых, заведомо более слабых стран, просто недомыслием евробюрократов или он был сознательным коварным шагом сильных стран, но теперь все они расхлебывают последствия этого шага.

Во-вторых, сегодня выход - только в построении специальной защитной и протекционистской системы для широкой индустриализации Греции (Португалии, Испании). Как в свое время объединенная Германия поднимала хозяйство восточных земель (бывшей ГДР), так и сейчас надо поднимать Грецию. Но тут есть нюансы. Немцы ощущали себя единым народом, и у них было единое правительство. Ни того, ни другого нет в «греческом» случае. А ведь другой способ защиты – это только выделение из ЕС: своя таможня, своя валюта. Это тоже выход, поскольку позволит Греции построить защитные механизмы индустриализации самостоятельно. Да и падение собственной валюты (драхмы) даст передышку. Только тогда надо выделяться быстро. А сегодняшняя ситуация - «не в сани, не из саней» - это совсем пустая трата сил, времени, денег и терпения греческого народа.

P. S. Писал о Греции, а думал о России.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments