gregbar (gregbar) wrote,
gregbar
gregbar

Леонид Десятников: Не все пермяки знают, что сегодня здесь находится место силы российской музыки

Точное высказывание!

Это интервью состоялось в полночь. Зал Пермской оперы опустел. Свет выключен. Мы сидим на балконе после финального концерта Дягилевского фестиваля. Полная темнота. Тишина. По контрасту с мощным музыкальным потоком, который только что наполнял зал, тишина воспринимается особенно остро.

Тридцатое мая 2015 года уходит в небытие. Только что закончился концерт, где в первом отделении были исполнены произведения Леонида Десятникова «Путешествие Лисы на Северо-Запад» и «Эскизы к Закату», а во втором — Симфония № 5 Густава Малера. Из фойе доносится праздничный гул. Там шумным фуршетом театр завершает форум искусств. Его центральными событиями были концерты, посвящённые 60-летнему юбилею композитора Леонида Десятникова. Виновник торжества сидит на балконе в кресле первого ряда и с элегантным спокойствием, словно ситуация вполне рядовая, делится своими впечатлениями о концерте, фестивале и городе.

Леонид Аркадьевич, можно догадаться, как себя чувствуют музыканты, когда исполняют произведения в присутствии их автора. А как чувствует себя композитор, слушая в зале собственные сочинения?

— Если исполняется произведение с текстом, композитор беззвучно, про себя, поёт вместе с солистами или хором. Если звучит сочинение инструментальное, автор как бы проигрывает музыку на воображаемом фортепиано. Но фактически автор в зале — безумная мамаша во время школьного концерта, на котором её дитя пиликает на скрипочке.

А сегодня?

— Сегодня я выпал из амплуа безумной мамаши. Во-первых, я не впервые слышу эту музыку. «Лису» — второй раз после екатеринбургской премьеры. «Эскизы к Закату» вообще исполнялись многократно. Во-вторых, в ходе репетиций сразу стало ясно, что эта музыка, как и всякая другая, исполняемая оркестром MusicAeterna, — в надёжных руках. Поэтому на концерте я смог расслабиться и как сторонний человек, как обыкновенный слушатель получил свою толику удовольствия.

Что-то удивило вас во время концерта?

— Мне сейчас трудно говорить об исполнении моих вещей, потому что я абсолютно сражён исполнением Пятой симфонии Малера (1901-1902 гг. — Прим. авт.). Я редко хожу на концерты. Музыку слушаю в основном дома. Кажется, я никогда в жизни не слышал ничего подобного. Это абсолютно новое прочтение, поистине Малер 2015 года. Меня захлестнул и опрокинул раскалённый поток, звуковая магма, перед которой мы, слушатели, распластались в каком-то мазохистском восторге. В то же время этот исполнительский концепт представляется мне очень обдуманным, очень рациональным. Зашкаливающая, за гранью нервного срыва истерия музыки двух первых частей была будто облачена в кольчуги совершеннейшего кроя. Там были эпизоды, которые звучали как самая что ни на есть авангардная музыка второй половины XX века. В Малере, услышанном сегодня, есть некая «буржуазная» тонкость, выделка... Изысканные детали инструментовки были принесены в жертву неслыханному драйву. И это сделано Курентзисом намеренно, сознательно.

Благодаря сегодняшнему концерту можно предположить, что границы между классикой и современной музыкой условны. Слушателям, так считается, сложно воспринимать актуальную музыку, поскольку она, в отличие от классики, зачастую дисгармонична, непонятна. Критик Дмитрий Ренанский заметил, что вы, как никто другой из сегодняшних композиторов, живётеcon tempo (со временем. — Прим. авт.). Поэтому интересно услышать ваше мнение о различиях в восприятии классической и современной музыки.

— Я решительно не согласен с теми, кто считает, что классическая музыка проще для восприятия, чем современная. На самом деле ровно наоборот: современная музыка понятнее. Просто мы слушаем классическую музыку неправильно. Она обманчиво проста. В старой музыке часто содержатся символы, к которым у нас нет ключа, какие-то риторические приёмы, смысл и назначение которых нам непонятны... Музыка, создаваемая сегодня, напротив, гораздо ближе нам, потому что она о нас, о нашей жизни. Я не очень понимаю: а чего люди, собственно, ждут от музыки, зачем они приходят в театр или филармонию? Они ведь редко говорят об этом. Возможно, они не до конца искренни, когда рассказывают о своих впечатлениях. Возможно, у них нет подходящих слов, чтобы выразить то, что они чувствуют, слушая музыку. Всё это так сложно...

Тем не менее у старой и новой музыки очень много общего. В основе музыки всегда лежат непреложные акустические законы. Её материалом всегда будет звук. Невозможно отменить так называемый натуральный звукоряд. Люди всегда будут слушать музыку с помощью ушей — до тех пор, пока не поднимутся ещё выше по лестнице эволюции или не превратятся в андроидов.

Впрочем, я говорю только о собственном музыкальном восприятии: новейшую музыку я слушаю ровно тем же способом, что и классику. В обоих случаях могу обсуждать плотность, скорость, ритм, краски (тембры) и так далее. Это физические параметры музыки, и они были всегда. Каким бы устрашающим ни был образ современного композитора для «пыльного» адепта классики, если произведение талантливо сделано, оно всегда, извините за банальность, находит путь к сердцу слушателя.

Композитор Сергей Невский в своём мастер-классе «Как работает музыка» предложил два образа (или типа) музыки. Один — линейный, такая музыка подражает человеческой речи. Второй — созерцательная музыка, в основе которой звуковая формула. Она похожа на скульптуру. А какой образ ближе вашей музыке?

— Свою музыку я бы сравнил с тем, что называется patchwork («лоскутная мозаика». — Прим. авт.).Я работаю в основном с клише, с узнаваемыми элементами музыки. Это может быть жанр, который вы узнаёте (вальс, марш, хорал), или ритм, тембр даже... Звучит какой-то инструмент, и у вас возникает определённая ассоциация. Просто потому, что у тембра есть некая семантика, образ, независимо от того, какие ноты тот или другой инструмент воспроизводит. Я работаю с банальным материалом и его преображением.



Фото: Павел Семянников / Пресс-служба Дягилевского фестиваля

В вашей музыке присутствует элемент провокативности?

— Провокативность провокативности рознь. Сергей Невский, может быть, осудил бы меня за это признание, но реакция публики для меня важна. Потому что я сам — публика. Мне нужно сделать что-то, что не было бы скучно мне самому. Чтобы можно было отойти в сторонку и сказать себе: «Да, я сделал складную, правильную вещь».

Какие события Дягилевского фестиваля вам запомнились особенно?

— Я был довольно много занят репетициями — сначала своего авторского концерта в Органном зале, потом репетициями фестивального оркестра. Поэтому почти ничего не успел увидеть и услышать из того, что было в афише. Был, впрочем, на прекрасном и поучительном концерте Александра Мельникова. Это пианист, которого я очень ценю. Был, конечно, на Slow music. Ещё одно событие, на котором удалось побывать, — «Вакханки» Еврипида. Спектакль «Электротеатра» с ошеломительной Еленой Морозовой в роли Диониса.

Вы почётный гость фестиваля. Что из задуманного, на ваш взгляд, получилось, что не получилось? Какие у вас впечатления от города в целом?

— Моя должность на фестивале называется «композитор-резидент». Я не был в Перми более десяти лет. Я просто не узнал город, не узнал людей. В прошлый приезд пейзаж показался мне довольно унылым. Сегодня в центре города всё преобразилось до неузнаваемости. Я увидел множество красивых молодых людей, чей облик и поведение мало отличаются от облика и поведения их сверстников в Москве, Петербурге или другом крупном европейском городе. Разумеется, я имею в виду ту часть молодёжи, которая, условно говоря, покупает книжки в магазине «Пиотровский».

Что касается собственно Дягилевского фестиваля, то должен со всей ответственностью заявить — это культурное событие огромной важности. Перми невероятно повезло, что она заполучила Теодора Курентзиса. Это необычайно мощная фигура. Он излучает колоссальную энергию. Он собирает экстраординарных музыкантов и вместе с ними творит немыслимые вещи. Вот нас сейчас прервали — для того чтобы я быстренько сбегал на блиц-фуршет и произнёс подобающий случаю тост. Я там сказал буквально следующее: возможно, не все пермяки знают о том, что сегодня именно здесь находится место силы российской музыкальной культуры. Забудьте о своих провинциальных комплексах. Повторю ещё раз: центр российской музыки сегодня находится в Пермском театре оперы и балета, — потому что здесь работает этот человек и его команда, его единомышленники. И надо страшно ценить это.

Subscribe

  • Как реализуются прогнозы?

    Выполнил домашнее задание, которое мне посоветовал сделать Ilya Roslyakov в комментарии к моему посту «Чистый proof». Он посоветовал…

  • ЧИСТЫЙ PROOF

    К вопросу о бессмысленности попыток переиграть рынок с помощью одиночного отбора акций. Два с половиной года назад, 21 декабря 2018 года, когда…

  • Отчёт за 3,5 года: не так плохо пока

    Прошло полгода 2021. Как всегда, буду делится результатами. В последнее время опять слышу довольно много строгой критики со стороны…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments